Ни один нормальный человек не сможет существовать в этой навозной куче…

Все помнят старый советский анекдот про червяка папу и червячка сыночка, которые выглядывают из навозной кучи, и папа показывает сынуле окружающий мир. На вопрос любознательного дитятки, восхищенного открывшейся картиной, почему они находятся в таком непрезентабельном и дурно пахнущем месте, папа ответил: «это наша родина, сынок!»

http://una-unso.com/korysno-znaty/hamy-chast-chetverta.html

Я переехал в Россию из Лос-Анжелоса. В тот год моя бабушка сказала, что любой образованный руський молодой человек просто обязан пожить в Санкт-Петербурге. Я мог отправиться на обучение в прекрасную Прагу, выбрать Варшаву или чудесный Берлин, но я отчего-то послушал ее.

Стоял октябрь, шел мокрый снег. В первый же день меня чуть дважды не сбили на пешеходном переходе. Я видел спор с применением холодного оружия и старушку, которая спрашивала у водителя автобуса, как сыгра­л «Зенит». Я видел стаю ­бездомных собак в центре города и сотни зданий, которые находились в таком плачевном состоянии, что должны были вот-вот рухнуть и превратиться в пыль.

В общежитии меня поселили с двум­я японцами, и после недели международного сожительства я чуть было не оправдал взрывы в Хиросиме и Нагасаки, но, к счастью, не сделал этого, потому что вовремя арендовал квартиру. Моя первая квартира на Сенной площади была… впрочем, хочется верить, что после трех лет у психо­аналитика я сумел вытеснить воспоминания о ней. В общем, как вы уже догадались, мой переезд в Россию был полон потрясений, но главное из них, как я теперь понимаю, ожидало меня в области языка.

До переселения в самую ­большую страну мира, во время ­обучения в Европейском гуманитарном университете, преподаватели учили меня одному очень простому правилу: всякое высказывание следует начинать со слова «вероятно». «Вероятно, то-то и то-то, вероятно, так-то и ­так-то». Мы никогда ничего не знаем. Мы далеки от истины. Мы можем лишь предполагать. Во время дебатов мы лишь высказываем свою точку зрения, и она, вполне возможно, неверна. «Вероятно, — настаивали мои учителя, — остается единственно допустимым портом отправления любой мысли». Все, что мы можем, — колебаться и задавать вопросы. Я сомневаюсь — значит, я существую. Признаться, я до сих пор остаюсь приверженцем этого абсолютного и ежесекундного сомнения.

Так вот, когда я перебрался в Россию, то тотчас столкнулся с оборотом «на самом деле». Почти все здесь начинали фразу с этого словосочетания.

«На самом деле в Европе все геи», «на самом деле судьи ненавидят нашу футбольную сборную», «на самом деле Киркоров гей», «нет, он нет, на самом деле гей тот, что блондин», «на самом деле мы Богом избранный народ». Если вы не верите моему наблюдению — проведите собственный эксперимент: в течение недели послушайте своих коллег, друзей, родственников. Прислушайтесь, в конце концов, к себе. Смею полагать, что эти самые «на самом деле» вы услышите гораздо чаще, чем вам сейчас кажется.

Со временем я привык к тому, что почти никто здесь ни в чем не сомневается. Кажется, однажды я чуть не подхватил этот «вирус истинности», впрочем, совсем скоро излечился от него. Я думаю, что в этом «на самом деле» и кроется огромное количество проблем российского общества. Мне кажется (я, конечно, могу ошибаться), что лучше бы детей в школе обучали сомнению, а не уверенности, мне кажется, что было бы славно, если бы молодое поколение знакомили со словом «вероятно», а не с тем, что «скифы мы», а кругом враги. Впрочем, сделать это будет довольно сложно.

В России человек не учится — в России человек получает знание. Знания в России не приобретаются, но передаются. Сколько ваших друзей обучаются в университете дистанционно? Вы вообще что-нибудь слышали про дистанционное образование? Какой процент ваших знакомых получают знания сами? За исключением нескольких университетов (с которыми государство исправно борется), российская система высшего образования по-прежнему предпочитает самостоятельной работе передачу знания. Тьютораты, семинары — все это пустое! К чему? Зачем? В самой большой стране мира по-прежнему обожают торжественные поточные лекции. Во время этих мероприятий от вас не требуется участие, от вас требуются лишь покорность и принятие. Услышали, записали, выучили, сдали. Не нужно спрашивать — необходимо хоть что-то запоминать. Как результат: мы получаем огромное количество людей, которые начинают фразу с оборота «на самом деле». Почему? Потому что они привыкли к тому, что им передают условно «выверенное» знание. «На самом деле я знаю ответ!» — «Почему?» — «Потому что я что-то где-то об этом слышал, мне кто-то что-то говорил, то ли в школе, то ли в кино!»

С оппонентом из России, совсем не важно, либерал он или человек, который называет либералов «либерастами», как правило, очень сложно выдержать дискуссию. В России просто нет культуры сомнения. Большинство людей, с которыми я обсуждал эту тему, искренне полагают, что суть спора сводится к тому, чтобы переубедить «противника», но вовсе не к тому, чтобы хотя бы на шаг приблизиться к истине (если это вообще возможно). Программы на отечественном телевидении, кажется, хорошее тому подтверждение. Здесь главное не услышать оппонента, но перекричать его. Местные ведущие никогда и ни в чем не сомневаются, местные депутаты знают ответы на все вопросы, Министерство иностранных дел, как мне кажется, вообще осведомлено о всей истории человечества вплоть до его последнего дня. Непонятно только: почему при таком тотальном уровне осведомленности в России до сих пор не ответили на вопрос о яйце и курице. Президент России и вовсе не считает нужным опускаться до уровня «вероятно». Если кто-нибудь из вас вспомнит, когда первое лицо страны последний раз участвовало в дебатах, — с меня конфета. В 2014 году президент РФ, кажется, является главным проводником оборота «на самом деле». Думаю, о значении слова «вероятно» в здании за большой красной стеной предпочитают не вспоминать. Впрочем, я первый противник обобщений. Все вышесказанное: ощущение, наблюдение и предположение.

Думается, пропагандистская машина в России так славно работает только потому, что никто ни в чем не сомневается. Телезрители не удосуживаются ставить под сомнение то, что им показывают федеральные каналы. Работники федеральных каналов не сомневаются, что за содеянное им ничего не будет. Более того, они уверены, что «на самом деле» передают истину. Вероятно, и первым, и вторым не хватает фантазии. Для того чтобы засомневаться вдруг, необходимо предложить самому себе хотя бы один альтернативный вариант. Для того чтобы предложить хотя бы один альтернативный вариант, необходимо поднапрячься. Возникает вопрос: зачем? К чему сомневаться, если «на самом деле» все и так понятно. Если «на самом деле» есть люди, которые уже все сделали и решили за тебя. К чему колебаться, если «на самом деле» ничего не изменить, если «на самом деле», «на самом деле», «на самом деле»…

Кажется, всеобщая уверенность в собственном мнении объясняется еще и тем, что сомнение в России ошибочно принимают за слабость. Если ты не можешь перекричать оппонента — значит, ты не прав. Если ты не уверен в собственном мнении — значит, прав я. Сомневаться — означает допустить возможность поражения, допустить поражение ни в коем случае нельзя!

Yuri TerkoСтежити

18 жовтня 2015 р.

ПОЧЕМУ   СТО  ЛЕТ  НАЗАД  ЛЕНИН  С  ТРОЦКИМ  ДРАПАНУЛИ  В МОСКВУ или КАК  В  1917  БЫЛ  ПОЛНОСТЬЮ  ВЫРЕЗАН  ПЕТЕРБУРГ  И  ДО 1921г.  СТОЯЛ  БЕЗ ЖИТЕЛЕЙ

Все разговоры о Прошлом в СССР были запрещены. Это могло плохо кончиться для слишком разговорчивых.
Мы зашли в её комнату, сели за стол и она сказала:
– Хорошо. Тогда слушай. Но помни: ты сама этого хотела.
Она начала издалека.

Жили они в пятикомнатной квартире на Малой Конюшенной. Жили ни бедно, ни богато. Тогда все так жили. Её отец был мужским портным и хорошо шил. Заказчикам нравилось и они приводили к отцу своих знакомых. Заказов было много и дела шли потихоньку. На жизнь хватало.
Потом началась война. Отец стал шить военную форму. Военных было много и заказов стало больше, пришлось нанимать людей и искать мастерскую побольше. Трудности войны их не коснулись, потому что у отца были деньги. Валя тогда училась в гимназии.
Мать Вали была очень красивой женщиной. Да и сама Валентина Николаевна в старости была красавицей. Мне она очень нравилась. И красивая и умная и характер хороший. Её 75 лет я вообще не чувствовала. Мне с ней было интереснее, чем со своими подругами.

Однажды отец вернулся домой и на столе нашёл записку от матери. Мать сбежала с офицером. Отец её любил и тяжело переживал её бегство. Отец стал выпивать, не сильно, но характер у него стал портиться и дома стало неуютно. Всё свободное время Валя старалась проводить у своих подруг по гимназии. Мужчины тогда ушли на фронт, у многих в их классе отцы уже погибли на фронте. И дома у них тоже было грустно. Матери её подруг разрешали, чтобы они приходила в гости к их дочерям, потому что она была веселая и хоть как-то отвлекала от грустных мыслей. Тогда всем было тяжело. Мужчины ушли на фронт и женщины лишились их заработка. И женщинам пришлось пойти на работу, чтобы было чем детей кормить. И когда дети не сидят одни дома, всё таки полегче.

Когда мать сбежала с офицером, отец вызвал из деревни двух своих сестер, чтобы они вели дом и занимались с детьми, пока отец был на работе. А на работе он пропадал с утра до вечера.
В тот день Валя сидела у своей подруги по гимназии и они вместе готовили уроки. Потом с работы пришла её мать, сели пить чай с вареньем и засиделись допоздна. Валя опомнилась, что пора уходить домой, когда за окном уже стемнело. Был уже десятый час. Телефона дома не было, чтобы позвонить отцу и предупредить его, что Валя останется ночевать у них.

Женщина стала собираться, чтобы отвести Валю домой. Но Валя воспротивилась, сказала, что отец тогда ещё больше будет ругаться на неё, и лучше она добежит сама. Там всего-то пройти надо было два квартала. Подруга жила на Невском.
Когда она вышла на улицу, то вдалеке был слышен какой-то странный гул. В воздухе было что-то тревожное и ей стало страшно. По дороге она увидела ночлежку, гостиницу на ночь и решила до утра переждать в ней. Деньги у неё с собой были и заплатить на ночлег она могла.

Ей было 14 лет. Хозяин ночлежки, узнав, сколько ей лет, стал гнать её домой. Он боялся, что придёт полиция с проверкой, увидит её и у хозяина ночлежки будут неприятности с полицией. Но иди на улицу ей было страшно, она стала плакать, и хозяин, хоть и ругался на неё, но всё же разрешил ей остаться в ночлежке до утра.
Он показал ей на кровать и сказал, чтобы она шла туда. Вокруг были бомжи с жуткими рожами, какие-то проститутки. Они пили и ругались между собой. Валя легла на кровать, не раздеваясь, только ботинки сняла, и залезла с головой под одеяло, чтобы не видеть эти рожи и не слышать их ругань.

Прошло совсем немного времени, когда на улице раздался большой шум. Гопники забегали на улицу и обратно. Они ругались и что-то кричали. Потом гопники убежали на улицу. Хозяин ночлежки тоже выскочил на улицу, но вскоре вернулся. Он был очень злой и страшно ругался. Он подошел к Вале и сказал, давай ползи под кроватями к чулану, чтобы тебя никто не видел.
Она залезла под кровать и поползла под кроватями. Она не понимала, в чем дело, но злить хозяина ночлежки она не хотела. Когда они уже были в чулане, она спросила, что случилось:
– Полиция?
Хозяин ответил:
– Если бы полиция! Я бы сейчас отдал всё на свете, чтобы она только появилась! Там Погром! Настоящий Погром!
Хозяин ночлежки завалил Валю старьем, закопал её в тряпки и приказал ей молчать и не подавать вида, что она тут есть. Чтобы ни произошло и чтобы она ни услышала, она должна сидеть тихо. Он сам потом придёт и её выпустит.
Хозяин ушел. Сидя в чулане она слышала крики гопников, беготню гопников, как потом выяснилось, гопники носили в ночлежку какие-то вещи. Они всё время кричали и ругались.

Потом она услышала крики гопников на хозяина ночлежки:
– Где девка! Куда ты дел девку?! Давай её нам!
Хозяин тоже ругался на гопников и говорил им, что он за девкой следить не нанимался:
– Сбежала девка! Ищите её теперь на улице, среди тех!
Гопники грозили убить хозяина ночлежки, если он не выдаст Валю. Но хозяин ночлежки её не выдал. Погром длился четыре дня, на пятый он стал стихать. Тогда хозяин ночлежки пришёл к ней в чулан и приказал ей снять с себя её хорошие вещи, а и надеть на себя какое-то рваньё, которое он выбрал из этой же кучи старья. Сначала Валя подумала, что хозяин ночлежки хочет взять её хорошие вещи себе в уплату, но спорить не стала. Переоделась молча и отдала свои хорошие вещи хозяину ночлежки. Он её выпустил через черный ход и на прощанье ей сказал, чтобы она больше не появлялась в этом районе. Гопники её запомнили. И если её увидят, то убьют и её и самого хозяина ночлежки.

И только выйдя на улицу, Валя поняла, почему хозяин ночлежки так сделал. На улицах не было ни одного человеческого лица. Носились красноармейцы, бандиты, гопники, проститутки. Все были одеты в лохмотья и рваньё. И если бы она была одета по-другому, не как они, её бы убили тут же.
Выйдя из ночлежки, Валя побежала к себе домой. То, что она увидела на улице, это был ужас! Все улицы и панели были завалены трупами хорошо одетых мужчин. Рядом с некоторыми из них валялись их бумажники. На трупах людей были хорошие часы, перстни, их даже не грабили. Трупов было очень много, ими было завалено всё, весь Город. Весь Город был завален трупами и залит лужами крови. Трупы стали подванивать и по всему Городу стоял удушающий трупный смрад. Собаки, которых никто не кормил, ели эти трупы. Чтобы избавиться от трупов, большевики согнали гопников и приказали сбросать эти трупы в Неву и каналы. Трупов было столько, что они шли по реке ещё полтора года.

Когда Валя вошла в подъезд своего дома и поднималась по лестнице, она увидела, что во всех квартирах выбиты двери. Двери либо лежали рядом с квартирами, либо болтались на одной петле. Все квартиры были открыты.
Дверь в их квартире тоже была выбита. Валя вошла в квартиру и первое, что она увидела, был труп её отца. Он вышел с топором, чтобы отбиваться от погромщиков и был убит ими у самой двери, на пороге квартиры. Труп одной из тетушек она увидела в кладовке. Тетушка хотела спрятаться и её убили. Труп второй тётушки лежал у открытого окна. Она пыталась звать на помощь. Валя вошла в детскую. Рядом с кроватками лежали трупы её младших братиков, они пытались спрятаться под кроватками, но их оттуда вытащили и убили.

Все стекла и окна в квартире были разбиты. Осколки стекла были по всей квартире. По всей квартире были кровавые мужские следы и было видно, как убийцы ходили по квартире и что-то в ней искали. Всё, что можно было забрать, они забрали с собой. Всё, что не смогли забрать, они разбили, изломали и попортили. Картины и фотографии были изрезаны штыками. Обивка на диване была порезана. Все стены в квартире и даже потолки были забрызганы кровью.
Все ящики в столах и шкафах были выдвинуты, открыты и вывернуты, вещи были разбросаны по всей квартире. Валя подошла к комоду и открыла штатулку её матери, в которой мать хранила свои женские украшения. Шкатулка была пуста. Ни колечка, ни заколки, ничего не оставили. От матери не осталось ничего, чтобы можно было взять на память.

Валя вышла из своей квартиры и зашла к соседям. У них было тоже самое. Валя стала заходить в другие квартиры по лестнице, надеясь найти так хоть кого-то из оставшихся в живых. Живых не было. Везде были одни трупы.
Тогда Валя побежала к своей подружке по гимназии, у которой она была вечером, накануне Погрома. Подружка и её мать были убиты. В их квартире было тоже самое.
Тогда Валя решила обойти всех родственников, чьи адреса она знала. У всех было тоже самое: выбитые двери, разгромленные квартиры и везде одни трупы.
Тогда она стала заходить просто в квартиры, надеясь найти хоть кого-то из живых. Никого. Одни трупы. Не было даже раненых. Такое ощущение, что их всех добивали специально.
Потом, через много лет, когда она уже была проституткой, пьяный гопник в кабаке рассказал её про то, как большевики их согнали в команды и заставили их прочесать весь Город. Обыскивали все квартиры, все чердаки и даже подвалы, искали выживших и спрятавшихся людей. Кого находили, убивали на месте. Все трупы большевики заставляли переворачивать. И если находили кого-то раненного, но ещё живого, большевики приказывали гопникам убить этих людей. Добивали раненных. После этого рейда гопники страшно боялись большевиков и разбегались при одном их появлении, как только их видели.
Уже после войны Валентина Николаевна пыталась найти в Ленинграде тех, кто знал бы о Погроме, кто выжил. Найти никого не удалось. В Ленинграде уже давно жили приезжие, и о Погроме они даже ничего не слышала. Она прожила в Ленинграде всю жизнь и ни одного разу, ни один приезжий даже не поинтересовался, а что тут было? До его приезда. Я была первой, кто задал ей такой вопрос.
Но я ей не стала говорить, что я не совсем приезжая. Из Петрограда мы уехали в 1916 году. Если бы не уехали, то тоже попали бы под Погром, как все.

Вторая женщина была еврейкой. На момент Погрома ей было 12 лет. В тот день к её матери пришёл любовник и предупредил её, чтобы забирала детей и немедленно уходила из Города. Ночью будет Погром.
Она спросила:
– Еврейский Погром? Убивать будут евреев?
Мужчина ответил:
– Нет. Это будет Русский Погром. Но убивать будут всех, так что уходи немедленно. Бросай всё и беги, спасай детей.
Её мать заранее подготовилась к такому развороту событий. Был куплен дом в деревне, на чужое имя. Были куплены документы, в которых она была крестьянкой и документы на её детей. Заранее была приготовлена крестьянская телега и крестьянская одежда для неё и детей.

Она приказала детям быстренько одеваться, а сама пошла за телегой. Посадила всех детей на телегу и пошла на выход из Города. С собой она захватила всё золото и драгоценности.
Пока они шли, насчитали не то пять, не то семь кордонов. К четырем часам весь Петроград уже был оцеплен войсками красноармейцев в пять, семь колец. Из Города уже никого не выпускали. И хотя она и говорила, что она крестьянка, приезжала, чтобы найти своего мужа, выпускать её не спешили. И на каждом кордоне её пропускали только после того, как она давала красноармейцам деньги, золото или драгоценности. За то, чтобы выйти из Города, ей пришлось заплатить 250 тысяч золотом.
Но даже на этом революция для них ещё не закончилась. После Погрома красноармейцы стали шнырять по всем окрестным деревням, выискивая городских. Кого находили, сразу убивали. Убивали даже похожих на городских.
Пришли и к ним. Стали проверять документы и сразу прицепились к ним. Крестьянка, у которой они остановились на ночлег, сказала их матери, что если она даст ей денег, то она их спасет. Мать пообещала, но только тогда, когда уйдут красные. Крестьянка согласилась. Она отвела мать в погреб и спрятала её в бочке с соленными огурцами.
Красные прицепились к детям: где их мать? Крестьянка сказала, что их мать умерла, а отец погиб на фронте. Это дети её брата. Красные поматерились и ушли, пообещав убить её, если узнают, что она их обманула.
Пока мать сидела в бочке с огурцами, соль ей разъела кожу. Но уйти пришлось в ту же ночь. Боялись оставаться в этой деревне.

В Город она вернулась только в 1929 году. Их дом был национализирован и начинать пришлось с нуля. Знакомых не было. Она скрыла своё настоящее имя и всю жизнь жила под чужими документами, теми, которые купила мать ещё до 1917 года. Вышла замуж за комиссара, устроилась неплохо. Но всю жизнь она молчала, не рассказывала никому, что она из Петрограда. Этого не знали ни её муж, ни её дети и внуки. Она их боялась.
Не знаю, каким образом она поняла, кто я? И однажды заманила меня к себе домой, когда никого не было. И несколько часов я слушала её исповедь. Ей надо было выговориться за всю жизнь. Она знала, что я не стану никому рассказывать о том, что она мне рассказала о себе. Наш разговор остался тайной даже для её внуков, с которыми я поддерживала приятельские отношения на тот момент.

Первое, что я услышала, когда приехала в Ленинград, так это предупреждение о том, что никому и никогда нельзя говорить о том, что жили в Петрограде. Тех, кто жил в Петрограде до 1916 года, в Ленинграде не прописывали. А последствия могли быть ещё хуже.

Все считают, что раз книга Джона Рида: «Десять дней, которые потрясли Мир», написана коммунистом и по приглашению большевиков, то ею можно трясти. Сейчас.
Трясти можно было перепечаткой, сделанной большевиками и хорошо отредактированной. За хранение подлинника книги Джона Рида: «Десять дней, которые потрясли Мир», в Ленинграде грозила высылка из Ленинграда и десять лет лагерей. Большевики тщательно охраняли тайну революции в Петрограде.

Вся та шумиха и тысячи книг и фильмов о старых большевиках и бескровной революции в Петрограде, были пущены на то, чтобы закрыть правду о том, что на самом деле произошло в ночь с 25 на 29 октября 1917 года и что потом было в Петрограде до его заселения после 1921 года.

Валентина Николаевна, которая всё это время находилась в Петрограде, сказала, что несколько лет Город стоял Мёртвым, Город без Людей.
Сразу же после Погрома на Петроград налетели крестьяне с телегами из окрестных деревень: грабить опустевшие дома. Красноармейцы прогоняли крестьян, считая весь Петроград своей добычей. Мёртвый Петроград кинулись грабить все подряд, и между группировками грабителей часто были перестрелки и настоящие бои.

По условиям брестской капитуляции 04 ноября 1918 года в Петроград должны были войти немцы. А если в Петроград войдут немцы, то они вырежут всех. Так говорили в Ленинграде. И Ленин с Троцким драпанули в Москву. По этой причине Москва и стала Столицей СССР. Столицей России Москва никогда не была. В СССР смеялись по этому поводу: «Москва – столица Московской области!».

Ещё рассказ одного их тех, кто был во время революции в Петрограде, потом сбежал, потом опять вернулся.
Когда они приехали в Петроград в 1921 году, то Петроград стоял Мёртвым, Город без Людей. Людей было очень мало. Его деда вызвали знакомые, которые работали в ЧК и он попал на Гороховую. На Гороховой он увидел внутри двора кучи документов, которые жгли чекисты. Это были документы убитых петроградцев. Этими документами убитых петроградцев был завален весь Петроград.

Поскольку их никто не отмечал в Книге Мёртвых, как умерших, то все они юридически считались живыми. И этим воспользовались уголовники, чтобы уйти от возмездия за бандитизм во время революции. Они брали себе чистые документы убитых петроградцев и найти этих бандитов потом было очень трудно. По документам это уже были другие люди.
Кстати, когда интеллигенция говорит о том, что при Сталине фабриковали судебные процессы против петроградских и московских профессоров и творческой элиты, лукаво опускают момент документов убитых петроградцев и москвичей. Красные петроградские профессора академиев не кончали!
В Ленинграде это была аксиома.

Тогда многие бандиты нахватали документов убитых профессоров, князей, графьёв и прочих известных людей, в том числе и тех, кто занимался творчеством и был известен в Европе и России. Скандал начала белоэмиграция в Европе, когда в Петрограде выползли «подснежники». Большевики захотели показать, что научная и прочая элита перешла на их сторону. И как только в Петрограде и Москве нарисовались эти красные профессора, в Европе тут же разразился скандал такой силы, что Сталину пришлось применять меры по отношению к этим красным петроградским профессорам. На Западе доказали, что настоящие были убиты во время Погрома Петрограда, а их документами завладели эти Оборотни, которые сейчас выступают от имени убитых профессоров, художников и прочих.
И вот тогда в Петрограде начались «чистки». Из Москвы и всей России, через НКВД приезжали люди, которые знали этих бандитов в лицо, либо знали убитых профессоров. Они ходили по Ленинграду, посещали мероприятия и отлавливали этих Оборотней. Этих красных петроградских профессоров и прочую элиту, замешанную в революции в Петрограде, сталинские соколы тогда отстреливали, как бешеных собак.

Дед моего знакомого, который всё это рассказывал, так же взял себе чужие документы. Было, что скрывать, с этими заслугами перед революцией. Но он был поумнее, похитрее и из груды документов выбрал себя документы убитой семьи петроградских рабочих, с таким же составом семьи, как и у него. И.. ушёл на дно. Искать какого-то простого рабочего никто никогда не будет. А рабочее прошлое у бандита, занимающего хорошее положение в ЧК, тогда было не лишним.
Дома в Петрограде тогда стояли пустыми, с выбитыми стёклами и люди почти нигде не жили. И он тоже употребил тот же самый термин в описании Петрограда 1921 года: Мёртвый Город, Город без Людей. Пустых квартир было море: бери себе любую, вселяйся и живи. Но он выбрал большую коммуналку недалеко от ЧК, чтобы на работу пешком ходить. Поближе к работе.

Чем объяснялся такой выбор в пользу коммуналки? Тогда в Петрограде был страшный бандитизм и налеты были каждую ночь. Одному в квартире от целой банды не отбиться. А вот когда мужчин в квартире много, то тогда отбиваться от нападений бандитов намного проще. То есть, появление коммуналок было связано не с уплотнением квартир буржуев, как это нам представляли. А с реалиями жизни после бескровной революции в Петрограде. Тогда не было необходимости в уплотнении буржуев, потому что буржуи – это горожанеь  петербуржцы. А их всех убили во время бескровной революции и почти весь Петроград стоял с пустыми домами, которые некем было заселять. Людей не было. Заселять Петроград уже стали при Сталине, и когда Петроград был переименован в Ленинград. Бандитизм и пустые дома были причиной появления коммуналок в Ленинграде. Но началось это ещё в Петрограде.

Погром Петрограда ударил по всей России. Три дня, которые были нерабочими днями в СССР на 7 ноября, это были три дня общенационального траура по убитым петроградцам. Хорошее отношение к себе, которым хвастались ленинградцы, и которое было к ним по всей России, было связано не с Ленинградом, и не с их достоинствами, а это жалели убитых петроградцев и их родных, переживших такой шок и такую страшную потерю, как гибель всех родных.

Кстати, ленинградцев в Ленинграде терпеть не могли. Слово: «ленинградец» в Ленинграде было жестоким оскорблением. Особенно, когда это был: «ленинградец коренной». В Ленинграде себя называли петроградцами, петербуржцами, ксикрикцами, на худой конец, приезжими. Но «ленинградцами» себя никто не называл. Так же избегали названия «Ленинград». Ленинград в Ленинграде называли: «Город» или «Столица». Город и Столица – это имена собственные, военно-исторические. Когда-то он был единственным Городом на Земле, отсюда и имя такое: «Город». От слова: «Город Мёртвых», «Вечный Город». А Столицей он был всегда. Столица Мира. Армии.

Что означало название книги Джона Рида: «Десять дней, которые потрясли Мир»?
Четыре дня шел Погром Петрограда Красной (Советской) армией романовских, ленинских и сталинских. А потом эти орды красноармейцев из Петрограда хлынули в Москву и в Москве ещё шесть дней шли ожесточенные уличные бои между населением Москвы и красной (советской) армией романовских, ленинских и сталинских.

– В 1917-1921 гг. красная (советская) армия романовских, ленинских и сталинских, воевала с армией Чарторыйских-Конде, Белых Генералов, за Гибель России и Окончательный Раздел России: Наследства Царей Русских-Конде: Корпорации Офицеров Генерального Штаба Bella Russia Arm Air Carus Cesarcarus-Zakon Czartorys Angelond Kingdom Du Carus Severiensis – Polska Ares Publica и Полонез Огинского волнует нас до слёз…

Красные (Советские) Еврейские – это евреи-солдаты советские Эльстона-Сумарокова. Естественно, что нашим красным (советским) партейным Правда о том, кем были советские и как большевики властью стали?

Для справки. Во время последней переписи населения в СССР, выяснилось, что в Ленинграде было около 250 тысяч Оборотней. Столько ленинградцев коренных заявило во время переписи населения, что их семьи жили в Петрограде до 1916 года. Это были внуки и правнуки тех бандитов, и уже не знали о том, что в Петрограде тогда было убито всё население.
Это была элита Ленинграда, которая представляла из себя реальную власть и была частью всей советской элиты. Целая армия Оборотней и только в одном Ленинграде. Сколько их реально окажется по всей захваченной советской армией, России? Не смогут сказать ни милиция, ни Госкомстат. Зато это нам показала сама жизнь, когда советская элита стала проводить свои экономические реформы Ельцина-Гайдара. Все помнят, что тогда было.

Все, кто поливал грязью Чарторыйских-Конде и Михаила Архангела, орал про бескровную революцию в Петрограде и оправдывал большевиков, получили в итоге новую революцию 1987-1991 гг. , когда по плану советского правительства в ходе экономических реформ от голода должны были умереть 20% населения: красных (советских) семей с их радостью по поводу революции в Петрограде, Гражданской Войны, большевиков и своей советской власти.
https://gilliotinus.livejournal.com/95442.html

saint-petersburg--2996338-7

 

Поділитися