Jewish Review of Book: От хасидизма к марксизму

Исаак Дойчер родился в 1907‑м, а умер в 1967 году. Жизнь его пришлась на насыщенный событиями период еврейской истории (как, впрочем, и другие периоды за последние две тысячи лет). Дойчер родился под Краковом в семье герерских хасидов, а стал одним из ведущих в мире марксистских журналистов и историков. Сам он считал свою биографию путем из Средних веков к современности, от пыльных предрассудков к переднему краю исторической науки. «Нееврейский еврей» — сборник эссе Дойчера на еврейские темы, впервые вышедший в 1968 году и только что переизданный радикальным издательством Verso, открывается биографическим очерком, написанным вдовой Дойчера Тамарой Дойчер. Ключевым для этого очерка является образ прыжка через историческую пропасть. «Пропасть была столь огромной, что это и озадачивало, и восхищало его, — пишет Тамара Дойчер. — Его одновременно изумляло и забавляло», что его ранние воспоминания и поздние достижения принадлежат одному и тому же человеку. Как мальчик «с пышной копной черных волос и вьющимися пейсами», робко стучавшийся в дверь к раввину, чтобы разбудить его на утреннюю молитву, превратился в радикального оратора, на диспуте в Беркли вещающего перед толпой в 15 тысяч студентов?

Последующие события кратко описаны Давидом Кауте в его книге 2013 года «Исаак и Исайя: тайное наказание еретика времен холодной войны», посвященной Дойчеру и Исайе Берлину. Будучи подростком, Дойчер ринулся в польскую литературу: он писал стихи и критику и переводил Томаса Манна. В 1927 году, в возрасте 20 лет, он вступил в Польскую коммунистическую партию и был редактором подпольных коммунистических газет. Только его антифашизм оказался преждевременным: в 1932 году он опубликовал статью, предостерегающую против угрозы нацизма, но тогда коммунисты еще считали для себя главной опасностью социал‑демократов. Дойчера исключили из партии, что оказалось только к лучшему, потому что большая часть руководства польской компартии была уничтожена Сталиным в 1938 году.

Эти события сделали из Дойчера убежденного критика сталинизма, но не поколебали ни его приверженности марксизму, ни лелеемого им идеального образа Советского Союза. Ему удалось спастись из Польши накануне войны — в апреле 1939‑го он отправился в Лондон в качестве корреспондента одной сионистской газеты. Предприняв короткую и неудачную попытку служить в польской армии в изгнании, Дойчер удивительно быстро превратился в английского журналиста, став сотрудником The Economist. После Второй мировой войны он стал ведущим экспертом по Советскому Союзу и Восточной Европе; эту репутацию укрепили его новаторские биографии Сталина и Троцкого. На протяжении двух десятилетий на пике холодной войны Дойчер купался в лучах славы, будучи сочувственным, но критическим толкователем коммунизма для западной аудитории. Кауте называет его одним из «крупнейших мыслителей и имеющих политическое влияние интеллектуалов ХХ столетия».

По мнению Дойчера, вся его жизнь призвана демонстрировать силу просвещения. Именно это видение лежит в основе тех взглядов на иудаизм, которые он высказывает в «Нееврейском еврее». Самое раннее из вошедших в сборник эссе было написано в 1946 году в защиту послевоенных беженцев‑евреев; самое позднее, содержащее суровую критику действий Израиля во время и после Шестидневной войны, вышло в 1967 году, незадолго до смерти автора. За эти годы все утопические надежды, питавшие коммунистический идеализм молодого Дойчера, пошли прахом. Вместо освобождения евреи Европы пережили уничтожение. Вместо искоренения антисемитизма коммунистическая власть в Советском Союзе стала преследовать сионистов и «безродных космополитов». И наконец, в эпоху, когда марксистская теория предсказывала упадок национального государства, судьба евреев стала зависеть от благоденствия еврейского государства. Столкнувшись с этими противоречиями, Дойчер был вынужден применить все свои диалектические способности, а также способность на что‑то закрывать глаза, дабы сохранить веру в марксизм, каким он его видел.

Ведь евреи не могли не замечать, пишет Дойчер, что евреи уклоняются от службы в Красной Армии, что они стремятся занимать административные должности в молодом советском государстве и что они не хотят отказываться от «искусства и хитростей розничной торговли»? Что касается сталинской послевоенной паранойи, то разве она не оправдывается тем фактом, что советские евреи имели, так сказать, влечение к Америке и тяготели к родственникам, эмигрировавшим туда? Если бы американская армия вошла в Москву, разве евреи не стали бы «коллаборационистами»? Таким образом Дойчер умудряется оправдать как коммунистический, так и антикоммунистический антисемитизм в Восточной Европе. Евреи вызывали ненависть, потому что были слишком заметны в партии, и в то же время евреи вызывали ненависть, потому что любили партию недостаточно сильно.

Как бы то ни было, единственный способ исправить недостатки коммунизма — это новый коммунизм, на этот раз правильный — интернационалистский и революционный, а не сталинский и националистически русский. Такой коммунизм, в который Дойчер обратился в юности, причем «обратился» — это правильное слово в данном случае. Хотя сам Дойчер полагал, что его путь от хасидизма к коммунизму был путем от суеверий к разуму, с нашей привилегированной высоты нам видно, что на самом деле это была замена одной веры другой. Для Дойчера, как и для многих других, эти веры были взаимозаменяемы, поскольку у них было много общего. Обе были мессианскими, были устремлены в будущее, когда все дурное в жизни — в человеческой жизни, но особенно в еврейской жизни — будет упразднено. Обе совмещали интеллектуальную изощренность с эмоциональной приподнятостью. Обе основывались на каноне священных текстов — Торе или парижских рукописях Маркса, которые требовали глубокого изучения и тщательного толкования. Обе имели своих харизматических лидеров — Герерского ребе или Ленина.

Но главная проблема с идеалом «нееврейского еврея» в том, что он не тот, кто выходит за рамки религии во имя общечеловеческого. Скорее, мы видим здесь повторение в светских терминах одного из важнейших векторов европейской культуры. Это движение от буквы к духу, от закона к любви, от частного к общему, движение, которое заложено в фундаменте христианского сознания. Дойчер аккуратно избегает этого сравнения, выбирая в качестве образцового еврейского еретика Ахера, а не Иисуса. Но как только любой еврей говорит другим евреям, что они эгоистично озабочены лишь самими собой, в то время как он печется о спасении всего человечества, он — сознательно или нет — идет по изначальному антиеврейскому пути христианской цивилизации.

Поэтому любой теолог может сказать о христианстве ровно то, что Дойчер говорит о мышлении Спинозы: что это был «еврейский монотеизм, доведенный до логического завершения, и еврейский всеобщий Бог, продуманный до конца; а будучи продуман до конца, этот Бог перестал быть еврейским». Современные философы, например, Ален Бадью или Славой Жижек, не преминули отметить сходство между христианским антииудаизмом и дойчеровским еврейским антииудаизмом. Они ухватились за этот образ нееврейского еврея, поскольку он придает антииудаизму безупречно еврейский характер и защищает их от обвинений в антисемитизме.

Но читая Дойчера, мы понимаем, что тут есть один нюанс. В эссе «Кто есть еврей?» он пишет: «Странно и горько думать, что уничтожение шести миллионов евреев дало новую жизнь еврейству. Я бы предпочел, чтобы шесть миллионов мужчин, женщин и детей выжили, а само еврейство погибло». Еврейство — то есть еврейскость — заслуживает гибели, полагает Дойчер, потому что прав был Маркс: иудаизм — лишь еще одно название для капитализма. Так что дойчеровское марксистское идеальное государство сходно с нацистским идеальным государством: оба они judenrein, свободны от евреев. http://una-unso.com/politika/shlomo-zand-yak-ya-perestav-buty-zhydom.html

Явная неспособность западной мысли представить идеальное общество, не замешанное на уничтожении иудаизма, составляет великую и постоянную опасностью для евреев, живущих на Западе. И мы не избежим этой опасности, заявляя о своем желании самоупраздниться. http://una-unso.com/novyny/norvegyya-doktryna-sotsyalnogo-blagopoluchyya-bez-evreev.html

Адам Кирш 8 октября 2017

From Hasidism to Marxism

150118kartynagitlera

 

Поділитися